Из-за короновирусной паники люди с азиатской внешностью сейчас очень уязвимы в городском пространстве: они сталкиваются с косыми взглядами, демонстративной изоляцией, чувствуют себя небезопасно из-за нависшей в воздухе угрозы насилия. Я слушаю подругу — как ей тревожно и хочется спрятаться где-нибудь в углу и не выходить на улицу вообще — и мне тревожно и больно вместе с ней, я чувствую бессилие и отчаяние, что не могу ничего с этим сделать.
Пожалуйста, не поддавайтесь панике и разговаривайте со знакомыми об этом, давайте бороться с бытовой ксенофобией и солидаризироваться друг с другом в пугающих обстоятельствах.
В приложении к диплому, которое я сегодня получила по почте, пишут следующее: «The graduate of the programme is able to work as teacher and researcher in the field of sociology of culture and audiovisual communications, gender studies, urban studies; as film, TV and art critic in mass media; as expert and consultant in cultural sector, governmental and non-governmental institutions and organizations; as media analytic and producer in the sphere of creative industries» (лень все переводить, но типа я могу и в кинокритику, и в урбанистику, и в гендерные исследования, и в культурологию, и в преподавание, и в черта в ступе). Так что зовите меня везде эксперткой, лекции читать, на летних/зимних школах вещать, доклады докладывать и семинары вести, я могу много интересного рассказать!
Выскажусь еще раз по этой истории с Толокном и активистками, потому что, конечно же, я продолжаю из-за нее переживать, хотя имеют место разные переживания: например, ощущение, что я вышла из созависимых отношений, в которых я все время была недостаточно хороша, молода, модна, эффективна, стройна и что там еще надо, чтобы быть классной феминисткой в наши дни. Как я понимаю, линия даже не защиты, а нападения на меня строится на том, что я никого не просила прямо, чтобы они не ходили сниматься к Толокну (ага, просто напомнила Леле, что та участвовала в моей травле в 15 году, и что меня расстраивает видеть, что другие активистки ее публично поддерживают — но не попросила, действительно, лол), а еще на том, что я их поливала оскорблениями и ложью, какими еще не всякий сексист польет феминистку (к которым, видимо, приравнивается любое публичное выражение недовольства, потому что надо все тихо делать, ну и что, что Толокно меня травила публично, ну и что, что они ее тоже публично поддержали — не смей, Белла, публично напоминать о том, что с тобой произошло, и поддержки публично просить не смей, сиди тихо). В итоге мне, оставшейся в меньшинстве, разочарованной в подругах и заново переживающей ситуацию травли, приходится оправдываться перед общими подругами, лазать, господи прости, в архив в инстаграме и искать доказательства того, что (конечно же блять, потому что я так не делаю) я никого не оскорбляла и ничего ни про кого не врала. И что я не плохая подруга блять. Так вот, хочется напомнить окружающим, что я начинала писать о гендерном неравенстве, домашнем насилии и так далее при царе Горохе, то есть, лет этак восемь назад, и делала это на протяжении нескольких лет в гораздо менее поддерживающей (вообще не поддерживающей) медиасреде, когда еще журнал Вондерзин позиционировал себя как нефеминистское издание (тру стори, есть пруф), когда феминисток не приглашали для съемок в модных рекламных кампаниях и не брали у них понимающие вежливые интервью, когда феминисткам не платили кучу денег за рекламную интеграцию, не присылали красивую одежду, когда от этого слова на букву «ф» шарахались даже мои подруги (подруги правда надо мной смеялись, потом их мои тексты переубедили)➡
С тех пор, как я стала такой великой специалисткой в дискурс-анализе, я научилась вычитывать такое в репликах и текстах других людей (часто вполне себе умных и хороших, ну или только первое), а также, что иронично, совсем потеряла с ними общий язык (типа это же только я вижу, попробуй тут объясни), что, кажется, скоро уйду в пещеру жить. Напоминает мне первые годы, когда я в дискурсивном (ха!) одиночестве писала тексты про гендерное неравенство (никогда не грех напомнить, что это была я, приветики). Фото @miliyollie для @calvertjournal
Почему я считаю запрос на бесконфликтное взаимодействие совой женской гендерной социализации, натянутой на феминистский глобус. Уже довольно давно в активизме (специально не использую слово «сообщество»)превалирует дискурс «экологичного» и «бережного» взаимодействия, в рамках которого всех, кто задействованы в активизме так или иначе, призывают работать над тем, чтобы между ними никогда не возникало никаких трений, тем более публичных. По моему мнению, здесь имеют место собственные неотрефлексированные боязнь конфликтов и желание всегда выглядеть хорошими девочками, которые с достойным похвалы усердием тратят огромное количество сил на поддержание хороших отношений со всеми. Эти личные представления о взаимодействии в силу принадлежности людей к активизму преподносятся как экспертная позиция, периодически выливающаяся в форме раздражающе-нравоучительных воззваний вести себя «как надо» и инструкций «как надо», соответственно. Таким образом происходит присвоение явлений «активизм» и «этичность» и навязывание личных представлений об общении как единственно правильного поведения в активизме (и имплицитное маркирование тех, кто ведет себя иначе, как неправильных активисток), хотя на этот счет может существовать множество разных точек зрения: например, для меня «неправильные» активистки — это те, кто публично поддерживают тех, кто обзывает других активисток истеричками без чувства юмора, сотрудничают с теми, кто ворует чужие проекты, и за спиной обсуждают в негативном ключе людей, с которыми мило общаются при встрече. По этому поводу я еще в прошлом году писала в свой тг-канал пост, который сейчас кажется мне еще более актуальным. Поэтому я воспроизвожу его здесь полностью: «После вчерашнего обсуждения на терапии условной ситуации с футболкой и Сашей Казанцевой, а на деле — ситуации с запретом на критику и конфликты внутри «сообщества», потому что «мы же сообщество», ситуации с именованием критики и конфликтов травлей и гноблением, а также возникающего благодаря этому дискурсу ощущения, что я плохая и агрессивная (и ненависти к себе), начинаю формулировать для себя новые правила и формировать для себя новую парадигму.» ➡️➡️➡️➡️
Штош, гендерная исследовательница со степенью магистра в области культурно-визуальных исследований с защищенной на 10 («отлично») диссертацией, прошу любить и жаловать
Всегда жду стрижки у @marykosmos_ в @gnezdo_by_davines не только потому, что люблю на себя смотреть с новой (она же старая) прической, но и потому что у пеня дома никак не получается ухаживать за волосами так, чтобы они выглядели такими же бодрыми, как и после салона. Вчера я пришла на полчаса позже (пущо с утра я зомби), и времени на обычные процедуры не оставалось, поэтому Мэри сделала мне экспресс-маски — очищающую с глиной (я не очень часто мою голову — преимущество кудрявых волос, но кожу головы нужно очищать все равно) и питательную, и вуаля — кудри живее всех живых. Ну и стрижка кайф 😻
Ненавижу слово «натурал», «натуралка». Почему сами ЛГБТ его постоянно используют? За счет чего я со своим влечением к женщинам меньше натуралка, чем гетеросексуалки и гетеросексуалы в гетеронормативной культуре?
Интересная вот эта штука с мамонтами и мужчиной-добытчиком: все «знатоки» нравов древних людей явно говорят о современной нуклеарной моногамной семье, помещенной в условия палеолита, причем нуклеарной вплоть до отдельной пещеры (со всеми удобствами и телевизором, видимо). Кажется, кто-то свои знания и антропологии по истории почерпнули из Флинтстоунов!