ты погасила свечи, загадала желание!

мысли цвета маренго, небо цвета индиго. наше детское счастье — это все-таки дико.

я теперь скупее стал в желаньях, жизнь моя, иль ты приснилась мне? словно я весенней гулкой ранью проскакал на розовом коне.

под небом голубым есть город золотой с прозрачными воротами и яркою звездой. а в городе том сад: все травы да цветы, гуляют там животные невиданной красы.

и если ты меня спросишь, есть ли у меня секрет, я скажу, что счастлив, потому что у меня есть ты.

вырежи на мне птицу, серебряного пера, от рожденья правую, не боящуюся ни шторма, ни голода, ни обвала. вырежи и залей самой жгучей своей растравою, чтоб поглубже въедалась, помедленней заживала.

нож я подарю тебе — ты выиграл, бери, теперь он вечно будет у тебя внутри.

а мне бы кусочек земли, на которой бы я ждал тебя. поэтому поэты не знают, где ты. ходишь-бродишь, воду мутишь пеной. ударами по стенам, течешь по венам.

может, может быть, когда-нибудь дорожкой зоологических аллей и она — она зверей любила — тоже ступит в сад, улыбаясь, вот такая, как на карточке в столе. она красивая — ее, наверно, воскресят.

пой; провоцируй; метко остри — но добро. слушай, как сердце перерастает ребра.

просыпаешься — а в груди горячо и густо. все как прежде — но вот внутри раскаленный воск. и из каждой розетки снова бежит искусство — в том числе и из тех, где раньше включался мозг.

он был пылающей кометой — стал бесхвостой, он был минутой до весны, а теперь — годы. в тихих глазах сияют скандиевые звезды; искрят, шипят и опускаются под воду.